Неточные совпадения
Об издательской-то деятельности и мечтал Разумихин, уже два года работавший на других и недурно знавший три европейские
языка, несмотря на то, что дней шесть назад сказал было Раскольникову, что в немецком «швах», с
целью уговорить его взять на себя половину переводной работы и три рубля задатку: и он тогда соврал, и Раскольников знал, что он врет.
— Теперь брат ее съехал, жениться вздумал, так хозяйство, знаешь, уж не такое большое, как прежде. А бывало, так у ней все и кипит в руках! С утра до вечера так и летает: и на рынок, и в Гостиный двор… Знаешь, я тебе скажу, — плохо владея
языком, заключил Обломов, — дай мне тысячи две-три, так я бы тебя не стал потчевать
языком да бараниной;
целого бы осетра подал, форелей, филе первого сорта. А Агафья Матвевна без повара чудес бы наделала — да!
Мы видели книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского на немецкий
язык и неблагопристойно для святого закона в руках простого народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна
целая жизнь.
Он взял ее руки и стал
целовать их со всею нежностью, на какую был способен. Его настроила лирически эта бедность, покорная печаль вещей, уставших служить людям, и человек, который тоже покорно, как вещь, служит им. Совершенно необыкновенные слова просились на
язык ему, хотелось назвать ее так, как он не называл еще ни одну женщину.
Они знают только голландский
язык и употребляются для сношений с голландцами, которые, сидя тут по
целым годам, могли бы, конечно, и сами выучиться по-японски.
Там их стоит
целая куча, в ожидании найма или работы; они горланят на своем негармоническом
языке.
«Он падал мне в ноги и
целовал мои ноги, — сообщал нам сам подсудимый в ту минуту, когда еще не сознавал некоторой для себя невыгоды в таком сообщении, — это курица в падучей болезни», — выразился он про него своим характерным
языком.
— Поздравляю с новорожденной! — заговорила Вера развязно, голосом маленькой девочки, которую научила нянька — что сказать мамаше утром в день ее ангела,
поцеловала руку у бабушки — и сама удивилась про себя, как память подсказала ей, что надо сказать, как
язык выговорил эти слова! — Пустое! ноги промочила вчера, голова болит! — с улыбкой старалась договорить она.
Совершенно сообразно этой истории, Бьюмонт, родившийся и до 20 лет живший в Тамбовской губернии, с одним только американцем или англичанином на 20 или 50 или 100 верст кругом, с своим отцом, который
целый день был на заводе, сообразно этой истории, Чарльз Бьюмонт говорил по — русски, как чистый русский, а по — английски — бойко, хорошо, но все-таки не совершенно чисто, как следует человеку, уже только в зрелые годы прожившему несколько лет в стране английского
языка.
Я тут же познакомилась с некоторыми из девушек; Вера Павловна сказала
цель моего посещения: степень их развития была неодинакова; одни говорили уже совершенно
языком образованного общества, были знакомы с литературою, как наши барышни, имели порядочные понятия и об истории, и о чужих землях, и обо всем, что составляет обыкновенный круг понятий барышень в нашем обществе; две были даже очень начитаны.
Она определяет ту его внешнюю границу, за которую невозможно отклоняться, но она отнюдь не адекватна догмату, не исчерпывает его содержания, и прежде всего потому, что всякая догматическая формула, как уже сказано, есть лишь логическая схема, чертеж целостного религиозного переживания, несовершенный его перевод на
язык понятий, а затем еще и потому, что, возникая обычно по поводу ереси, — «разделения» (αϊρεσις — разделение), она преследует по преимуществу
цели критические и потому имеет иногда даже отрицательный характер: «неслиянно и нераздельно», «одно Божество и три ипостаси», «единица в троице и троица в единице».
Отдельный человеческий индивид есть не только самозамкнутый микрокосм, но и часть
целого, именно он входит в состав мистического человеческого организма, по выражению Каббалы, Адама-Кадмона [Этому соответствует на
языке позитивизма Grand etre О. Конта, истолкованное по-своему Вл. Соловьевым.
Язык его высунулся на
целую ладонь.
Гладстон заговаривал
целые парламенты, университеты, корпорации, депутации, мудрено ли было заговорить Гарибальди, к тому же он речь вел на итальянском
языке, и хорошо сделал, потому что вчетвером говорил без свидетелей.
Гарибальди обнял и
поцеловал старика. Тогда старик, перебиваясь и путаясь, с страшной быстротой народного итальянского
языка, начал рассказывать Гарибальди свои похождения и заключил свою речь удивительным цветком южного красноречия...
Когда Варя вышла, Ганя взял со стола записку,
поцеловал ее, прищелкнул
языком и сделал антраша.
—
Целый год об этом только и думаю, — с увлеченьем ответила Дуня. — Сердцем жажду, душой алчу, умом горю, внутреннее чувство устремляет меня к исканию истины, — говорила она
языком знакомых ей мистических книг.
Возникала
целая серия практических ограничений, которые, на помещичьем
языке, уже прямо назывались бунтовскими.
— Что же это ты, на срам, что ли, хочешь поднять меня перед гостями?.. А?.. На смех ты это делаешь, что ли?.. Да говори же, спасенница…
Целый, почитай, вечер с гостями сидела, все ее видели, и вдруг, ни с того ни с сего, ночью, в самые невесткины именины, домой собраться изволила!.. Сказывай, что на уме?.. Ну!.. Да что ты проглотила язык-от?
— Ну, не сердись, не гневайся, моя разлапушка, — с притворной нежностью заговорил Алексей,
целуя Настю. — Так с
языка сорвалось.
— Мудрены твои речи, Грунюшка, не понять мне их. Но ты любишь меня, а ложь никогда с
языка твоего не сходила. Верю тебе, верю, моя добрая, милая Грунюшка! — говорила Дуня, осыпая
поцелуями Аграфену Петровну.
С тех пор семицкие кумушки живут душа в душу
целых три дня, вплоть до Троицы. Случается, однако, что долгий язычок и до этого короткого срока остужает семицкое кумовство… Недаром говорится пословица: «Кукушку кстили, да
языка не прикусили».
От него чего я только не наслушался! Он видал маленького капрала
целыми годами, служил в Италии еще при консульстве, любил итальянский
язык, читал довольно много и всегда делился прочитанным, писал стихи и играл на флейточке. Знал порядочно и по-латыни и не без гордости показывал свою диссертацию на звание русского «штаб-лекаря» о холере: «De cholera morbus».
В А.И. чуялось что-то гораздо ближе к нам, что-то более демократическое и знакомое нам, несмотря на то, что он был на
целых 6 лет старше Тургенева и мог быть, например, свободно моим отцом, так как родился в 1812, а я в 1836. Но что особенно, с первой же встречи, было в нем знакомое и родное нам — это то, что в нем так сохранилось дитя Москвы, во всем: в тембре голоса, в интонациях, самом
языке, в живости речи, в движениях, в мимической игре.
Тогда знание немецкого
языка среди французских писателей, ученых и журналистов было большой редкостью. А Франция владела ведь тогда
целыми двумя немецкимипровинциями — Эльзасом и Лотарингией.
В это время он ушел в предшественников Шекспира, в изучение этюдов Тэна о староанглийском театре. И я стал упрашивать его разработать эту тему, остановившись на самом крупном из предтеч Шекспира — Кристофере Марло.
Язык автора мы и очищали
целую почти зиму от чересчур нерусских особенностей. Эту статью я повез в Петербург уже как автор первой моей комедии и был особенно рад, что мне удалось поместить ее в"Русском слове".
В своих записных книжках, которые составляли уже тогда
целую библиотеку, записи он постоянно делал на всех ему известных
языках: по-гречески, по-латыни, по-немецки, французски, английски, итальянски, и не цитаты только, а свои мысли, вопросы, отметки, соображения, мечты.
Некоторых из нас рано стали учить и новым
языкам; но не это завлекало, не о светских успехах мечтали мы, а о том, что будем сначала гимназисты, а потом студенты.Да! Мечтали, и это великое дело! Студент рисовался нам как высшая ступень для того, кто учится. Он и учится и «большой». У него шпага и треугольная шляпа. Вот почему
целая треть нашего класса решили сами, по четырнадцатому году, продолжать учиться латыни, без всякого давления от начальства и от родных.
С образованными англичанами другая беда — их скороговорка (она еще сильнее у барынь и барышень) и глотание согласных и
целых слов. Вас они понимают больше, чем вы их. Но у тех, кто хоть немножко маракует по-французски, страсть говорить с иностранцами непременно на этом
языке. Для меня это до сих пор великое мучение.
То мелькали перед моими глазами с одуряющей быстротой длинные яркие полосы обоев, и на них вместо узоров я с изумительной отчетливостью видел
целые гирлянды из человеческих физиономий — порою красивых, добрых и улыбающихся, порою делающих страшные гримасы, высовывающих
языки, скалящих зубы и вращающих огромными белками.
Я узнал потом, что этот доктор (вот тот самый молодой человек, с которым я поссорился и который с самого прибытия Макара Ивановича лечил его) весьма внимательно относился к пациенту и — не умею я только говорить их медицинским
языком — предполагал в нем
целое осложнение разных болезней.
Бедная рассказывала иногда с каким-то ужасом и качая головой, как она прожила тогда
целые полгода, одна-одинешенька, с маленькой дочерью, не зная
языка, точно в лесу, а под конец и без денег.
Сел он за стол без сумления: напился, наелся досыта, потому что не ел сутки
целые; кушанье такое, что и сказать нельзя, — того и гляди, что
язык проглотишь, а он, по лескам и пескам ходючи, крепко проголодался; встал он из-за стола, а поклониться некому и сказать спасибо за хлеб за соль некому.
Это-то обстоятельство долго удерживало ее на стороне Гиршфельда, и лишь после долгой борьбы, она, убежденная князем и соблазненная деньгами барона, решилась дать несколько показаний против Николая Леопольдовича, которые, впрочем, как и князь Владимир, через несколько дней опровергла противоположными. Каждый раз после данного ей под диктовку Розена показания, она решила попросить Гиршфельда возвратить ей документ, бегала к нему с этою специальною
целью, но, увы, у нее не поворачивался
язык.
Сверстов, начиная с самой первой школьной скамьи, — бедный русак, по натуре своей совершенно непрактический, но бойкий на слова, очень способный к ученью, — по выходе из медицинской академии, как один из лучших казеннокоштных студентов, был назначен флотским врачом в Ревель, куда приехав, нанял себе маленькую комнату со столом у моложавой вдовы-пасторши Эмилии Клейнберг и предпочел эту квартиру другим с лукавою
целью усовершенствоваться при разговорах с хозяйкою в немецком
языке, в котором он был отчасти слаб.
Задумал было Валерьян приняться за чтение, но в библиотеке Петра Григорьича, тоже перевезенной из его городского дома и весьма немноготомной, оказались только книги масонского содержания, и, к счастью, в одном маленьком шкафике очутился неизвестно откуда попавший Боккачио [Боккачио — Боккаччо Джованни (1313—1375) — итальянский писатель-гуманист, автор «Декамерона».] на французском
языке, за которого Ченцов, как за сокровище какое, схватился и стал вместе с супругою
целые вечера не то что читать, а упиваться и питаться сим нескромным писателем.
Петенька вдруг ощутил потребность лгать. Он дал волю
языку и
целый час болтал без умолку. Рассказывал про придворные балы, про то, какие платья носят петербургские барыни, про итальянскую оперу, про Патти; одним словом, истощил весь репертуар. Под конец, однако, спохватился, взглянул на часы и вспомнил, что ему надо еще об деле переговорить.
У него был всегда наготове
целый словесный поток, который плавно, и порой даже с одушевлением, сбегал с его
языка, но сущность которого определить было довольно трудно.
Дневником, который Мари написала для его повести, Павел остался совершенно доволен: во-первых, дневник написан был прекрасным, правильным
языком, и потом дышал любовью к казаку Ятвасу. Придя домой, Павел сейчас же вписал в свою повесть дневник этот, а черновой, и особенно те места в нем, где были написаны слова: «о, я люблю тебя, люблю!», он несколько раз
целовал и потом далеко-далеко спрятал сию драгоценную для него рукопись.
— Вылечился, когда увидел ваше «вольное козачество» на службе у турецкого деспотизма… Исторический маскарад и шарлатанство!.. Я понял, что история выкинула уже всю эту ветошь на задворки и что главное не в этих красивых формах, а в
целях… Тогда-то я и отправился в Италию. Даже не зная
языка этих людей, я был готов умереть за их стремления.
Смешай-ка его с массой других"молодцов" — он обидится, будет мстить; а попробуй каждого останавливать, перед каждым изъясняться — ей-богу, спина переломится,
язык перемелется. Да, пожалуй, еще скажут: вот, мол, сума переметная, ко всякому лезет, у всех ручку
целует! должно быть, в уме какое-нибудь предательство засело, коли он так лебезит!
Вот если б вам поручили изучить и описать мундиры, присвоенные учителям латинского
языка, или, например, собственными глазами удостовериться, к какому классу эти учителя причислены по должности и по пенсии… и притом, в
целом мире!
Целый час я говорю с вами, русский мальчик, и ничего не слышу, кроме загадочных слов, которых ни на один
язык нельзя перевести.
Генеральша окружена
целою толпою придворных льстецов, которые наперерыв усиливаются очаровать ее своим остроумием, любезностью и преимущественно щегольским французским
языком.
— Да ты попробуй прежде, есть ли сахар, — сказал его высокородие, — а то намеднись, в Окове, стряпчий у меня
целых два стакана без сахару выпил… после уж Кшецынский мне это рассказал… Такой, право, чудак!.. А благонравный! Я, знаешь, не люблю этих вот, что звезды-то с неба хватают; у меня главное, чтоб был человек благонравен и предан… Да ты, братец, не торопись, однако ж, а не то ведь
язык обожжешь!
Многие студенты, когда узнали об этом, немедленно перевелись на юридический факультет: поступали они с
целью изучить литературу или историю, а вовсе не классические
языки, достаточно набившие оскомину и в гимназии.
Я
целые вечера проводил в Публичной библиотеке, сверял Татищева с фолиантами летописей в издании Археографической комиссии и наслаждался чудесным
языком летописей.
Пролетная птица торопится без памяти, спешит без оглядки к своей
цели, к местам обетованным, где надобно ей приняться за дело: вить гнезда и выводить детей; а прилетная летит ниже, медленнее, высматривает привольные места, как-будто переговаривается между собою на своем
языке, и вдруг, словно по общему согласию, опускается на землю.
Ряд улиц,
целый квартал, выражаясь прежним полицейским
языком деления города, отведен в Москве для ночного разгула.
Григорий Александрович хорошо знал настроение большинства этой низкопоклонничающей знати, которая еще так недавно старалась обнести его перед государыней всевозможною клеветою, а теперь ползала перед ним в прах и тем же подлым
языком готова была лизать его ноги, а потому и не очень церемонился со своими гостями, заставляя их по
целым часам дожидаться в его приемной и по неделям ловить его взгляд.